Aoasm.ru

Медицинский портал
0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Лучше бы тебя не было. Почему матери убивают своих детей

"Лучше бы тебя не было". Почему матери убивают своих детей

картинка

В России за убийство своего ребенка судят несколько десятков женщин в год. На скамье подсудимых — и многодетные домохозяйки, и успешные менеджеры. И так не только в России. Психиатры в США подсчитали, что каждой четвертой матери хотя бы раз в жизни приходила в голову мысль об убийстве ребенка. Почему матери убивают детей и как они потом живут?

Имена в тексте изменены, чтобы соблюсти права и законные интересы несовершеннолетних, пострадавших в результате противоправных действий.

Когда Петр Кротенко вернулся с работы, в квартире на юго-западе Москвы было темно и тихо. Щелкнул выключателем в ванной. Увидел своего семимесячного сына. Тот лежал под водой в ванне. "Как-то сразу было понятно, что мертвый", — вспоминает Кротенко.

Его жены Алены дома не было. На следующий день прохожие нашли ее на берегу подмосковного озера. На допросе Алена сказала, что убила своего сына и поехала убивать себя. Выпила бутылку водки на берегу, пошла к воде и потеряла сознание.

За два дня до гибели сына она просила мужа отправить ее в больницу. "Я как бы не придал этому значения — она же пила таблетки, я думал, все нормально будет", — вспоминает Петр. На допросе женщина сказала: "Я боялась не справиться с ребенком. Лучше было это прекратить, чтобы никто не мучился".

По показаниям Алены, она накормила сына, "поговорила с ним, что будет для него лучше — жить или умереть", наполнила ванну и пять раз погрузила его под воду, глядя в глаза.

"Всего этого можно было бы избежать, если бы ей хоть кто-то хоть пару слов сказал о том, что у нее может быть депрессия, — уверен ее муж. — Хоть одно занятие об этом на курсах будущих матерей!"

В мае Алене поставили диагноз "полиморфное расстройство личности" и направили на принудительное лечение в психиатрическую больницу.

"Если бы я отвез ее в больницу, этого бы не было"

Экономист Алена познакомилась с химиком Петром на лекции в Парке Горького. Они встречались три года, поженились, у них родился мальчик. Беременность была желанной: пара загодя купила десяток пижам, кроватку и коляску. Роды прошли в платном отделении Перинатального медицинского центра, которым руководит именитый акушер Марк Курцер. Стоимость контракта с ведением беременности — от 200 тысяч рублей.

В декрете Алена ходила на курсы для беременных. "Пять или шесть занятий ее учили кормить, пеленать, рассказывали про болезни ребенка и уход. И там говорили, что роды — это сказочно, все будет замечательно, материнство — это подарок. А то, что могут быть проблемы психического или психологического характера, не обсуждалось даже", — вспоминает Кротенко.

О том, что его жена в прошлом наблюдалась у психиатра, Петр не знал: "У нее был один такой эпизод психопатический в прошлом, когда она слышала голоса, видела каких-то демонов, но я об этом только после родов узнал. Она вылечилась, а роды, как мы теперь узнали, спровоцировали стресс и рецидив".

После родов мальчик заболел пневмонией, его отправили в реанимацию. Он выздоровел, а у Алены пропал сон. "Говорила, что не может справиться с ребенком. Позже мы обратились к психиатру. Она, в принципе, поняла, в чем дело, назначила жене препараты, но, как мне показалось, не очень нас предупредила о том, что могут быть опасные последствия, что нужно быть внимательными, не нужно оставлять маму с ребенком", — говорит Петр.

Тогда их сыну было полтора месяца. Таблетки ситуацию улучшили, но ненадолго. Видно было, что жена очень устала, продолжает он. "Мы ходили к врачам несколько месяцев, — говорит Петр. — Нас вообще никто ни о чем не предупреждал".

Дело Алены рассматривалось этой весной в одном из судов Москвы. Петр приходил на каждое заседание. Стоял у "аквариума", в котором была его жена, спрашивал, подошли ли ей футболки, не жарко ли ей в камере СИЗО. Приходила и теща — в коридоре рассказывала о подрастающей внучке, дочери брата Алены. Она уже начала ходить по кроватке, тянуться к телефону и звать маму.

"Злого умысла у нее не было, просто психологический сбой, — говорит Петр. — Если бы ей попались правильные врачи, если бы я тогда отвез ее, как она просила, в больницу, этого бы не было".

Смятение Петра объяснимо: они с женой столкнулись с одной из основных проблем детоубийств, причем не только в России. По данным американского ученого-криминалиста Филиппа Ресника, 40% женщин осматривал психиатр или другой врач незадолго до преступления, что, по его выражению, "обескураживает". А российские криминологи говорят, что до преступления к врачу с разными жалобами — головная боль, бессонница, сбой менструального цикла — приходили 80% женщин.

Сама Алена общаться с корреспондентами Би-би-си не захотела. "Описывать свою ситуацию и давать свою точку зрения я не хочу, так как для меня это слишком личное и воспоминания слишком болезненные. Кроме того, мой случай достаточно специфический, не распространен широко, поэтому информация о нем не особо поможет общему делу", — писала она из СИЗО, пока шел суд.

Кротенко не права. Это становится ясно, когда в коридорах судов во Владимире, Нижнем Новгороде, Кемерове или в калужских колониях обвиняемые слышат от нас о расследовании похожих дел. Семьям, переживающим смерть ребенка и суд над его матерью, на глазах становится легче, когда те слышат, что они не одни.

Кто они?

Это малоизученное и табуированное преступление называется филицид. Убийство ребенка матерью. У него есть подвиды. Неонатицид — если мать убивает новорожденного. Инфантицид — когда убитому меньше года.

По данным Ресника, риск стать жертвой убийства особенно высок в первые пять лет жизни. Родители чаще всего убивают детей младше двух лет и чаще всего зимой — около четырех часов утра.

Отдельные законы об убийстве маленьких детей есть больше чем в 20 странах мира, включая Бразилию, Канаду, Великобританию, Германию, Италию, Японию, Новую Зеландию, Филиппины, Южную Корею и Турцию. Они смягчают наказание для матерей, чьими жертвами стали дети младше года, поскольку с начала XX века душевное равновесие матери считается нарушенным после родов или кормления грудью.

В России для филицида тоже есть отдельная статья — 106 УК РФ (убийство матерью новорожденного ребенка). Но она касается только младенцев младше месяца, а не года. Максимальное наказание — пять лет лишения свободы. Все остальные детоубийцы проходят по пункту "в" второй части статьи 105 УК РФ (убийство малолетнего) — до 20 лет колонии.

Точной статистики по всей России нет. Судебный департамент при Верховном суде России сообщает, что в 2018 году до суда дошли 33 таких дела. Сотрудники кафедры криминалистики Кубанского госуниверситета полагают, что нераскрытых эпизодов в восемь раз больше, чем уголовных дел.

"Все мои друзья в последнее время спрашивают у меня — а что, участились эти случаи? Я скажу: нет. Такое было всегда, — говорит судебный психиатр, главный научный сотрудник Центра социальной и судебной психиатрии им. Сербского Маргарита Качаева. — Три-четыре места из 20 коек в нашем женском отделении каждый месяц занимают детоубийцы. В других больницах и регионах цифры другие".

Бухгалтер из Владимира. Воспитательница из Нижнего Новгорода. Прокурор из Белгорода. Безработная из Волгограда. Консультант по социальным вопросам из мэрии Братска. Официантка из Рязани. Выпускница Института открытого дизайна из Москвы. Многодетная домохозяйка из Дербента. Продавщица из Томска.

В тридцати с лишним историях, с которыми мы работали, все героини — разные. Несмотря на стереотип о полубездомной, в стельку пьяной, сожительствующей с наркоманами матери, у многих детоубийц есть муж, дом и работа — и нет зависимостей.

В России, по исследованиям Кубанского госуниверситета, детей убивают женщины на пике фертильности, 30-40 лет. Больше 74% на учете в психоневрологическом диспансере никогда не состояли, половина из них были замужем, у них уже были дети и послеродовые расстройства психики.

Медики знают, что чаще всего именно после родов обостряется латентно текущее психическое заболевание, о котором мать и не подозревала. Это значит, что женщина может жить с хроническим расстройством, которое в обычной жизни никак не проявляется. Разбудить его могут беременность, роды или климакс — три главных стресса для женского организма.

Как 5 подростков преодолели мысли о суициде

молодежь

Проблемы психического здоровья, такие как депрессия и тревожность в подростковом возрасте, особенно среди девочек, имеют тенденцию достигать своего пика в возрасте 15 лет.

Казахстан имеет один из самых высоких показателей суицида среди подростков во всем мире. ЮНИСЕФ активизировал свои усилия по борьбе с суицидом подростков и улучшению общего психического благополучия подростков в стране.

В широкомасштабной экспериментальной программе ЮНИСЕФ в настоящее время ведутся работы по повышению осведомленности о психическом здоровье в школах, обучению персонала для выявления случаев высокого риска и обеспечению направления уязвимых подростков специалистам здравоохранения.

Пять подростков из 50 000 человек, участвовавших в программе, согласились поделиться своими историями, чтобы передать молодым людям по всему миру: если вы страдаете, то вполне нормально обращаться за помощью.

Смерть казалась единственным выходом

Жардемулы (15 лет)

У нас есть поговорка: «Не бывает дома без ссор». В моем случае ссор бывало слишком много. Постоянное ссоры родителей сделали мою жизнь несчастной. Я хотел оставить свою семью. Смерть казалась единственным выходом.

После консультации психолога в школе, я чувствую себя намного лучше. Раньше я думал, что деньги — решение всех проблем. Сегодня я знаю, что самый богатый человек — тот, кто хорошо себя чувствует. Мой психолог также поддерживает моих родителей. В прошлом моя мама не обращала на меня большого внимания. Сегодня она ласковая, и мы гораздо ближе.

Я больше не хочу больше кончать жизнь самоубийством. Я не хочу, чтобы мои родители плакали. Мама носила меня девять месяцев и родила. Теперь я понимаю, что наше благополучие взаимосвязано — я хочу заботиться и уважать себя и своих родителей.

Теперь я знаю, что все проблемы разрешимы

Мария (16 лет)

Многие подростки страдают от депрессии. К сожалению, я тоже. В какой-то момент мои проблемы казались неразрешимыми — я постоянно думала о смерти. Мысли поглотили меня и больше не оставляли в покое. Затем однажды я выбрала дату своей смерти и пометила ее в своем календаре.

В то время психолог пришел в класс и рассказал о важности психического здоровья. Впоследствии она подошла ко мне и предложила прийти в ее кабинет. После нашего разговора мне стало лучше. Я пошла домой и вычеркнула дату своей смерти. Я начала регулярно ходить к психологу, и она предложила мне пойти к врачу — психиатру.

Я не могу сказать, что сегодня все мои проблемы прошли или что я отлично справляюсь. Но я уже чувствую изменения, теперь я знаю, что все проблемы в жизни разрешимы. Я снова строю планы. Я хочу быть визажистом и путешествовать по миру.

молодежь

Я не любила жизнь

Назерке (15 лет)

«Зачем я живу? Жизнь не имеет никакого смысла». Вот такие мысли постоянно посещали меня. Тогда я чувствовала себя некрасивой. Я была убеждена, что меня никто не любит, я никому не нужна. У меня была очень низкая самооценка. Я не любила жизнь.

Только после того, как поговорила с школьным психологом, я начала понимать важность заботы о себе. Вместо того, чтобы скрывать свои чувства, я начала делиться ими с друзьями, родственниками и специалистами в области психического здоровья. Все были готовы оказать поддержку. Я начала понимать, что меня любят, что я не хуже других.

Читать еще:  Внутренний кризис — потеряны ориентиры, некомфортное психологическое и физическое состояние

Сегодня у меня больше друзей. Я могу любить и помогать другим. Теперь я понимаю, что жизнь — драгоценный дар, и я живу лишь раз. Я решила, что хочу стать врачом, чтобы поддерживать и помогать другим. Для этого мне нужно много работать, но сегодня я уверена, что у меня все получится.

Суицид входит в число ведущих причин смерти девочек-подростков и мальчиков старшего возраста, в то время как депрессивные расстройства, тревожность, поведенческие проблемы и самоповреждение являются одними из самых основополагающих факторов, обусловливающих бремя болезней молодых людей.

Я споткнулась, но снова встала

Жанерке (15 лет)

Жизнь похожа на реку — некоторые текут с легкостью, но другие продолжают биться об камни. Что и произошло со мной. Мне казалось, что дома ко мне относятся несправедливо. Я ненавидела всех и чувствовала, что меня никто не понимает. Мне было одиноко. Я начала проводить много времени в темных комнатах. Я носила черную одежду и слушала громкую музыку. Мои мысли стали очень темными — я хотела заснуть и больше не проснуться.

Однажды в наш класс пришла психолог, она дала нам анкету для заполнения. Мне было все равно, но это помогло мне избавиться от негативных мыслей. Позже меня пригласили к психологу. Уверенность в том, что наша беседа была конфиденциальной, помогла мне открыться. Мы много говорили, затем медленно, но верно, я начала смотреть на жизнь с другой точки зрения.

Сегодня я вижу, что хорошое и плохое, печаль и радость как неразлучные друзья, как черное и белое. Я споткнулась, но снова встала. Как однажды сказал поэт: «Каждый человек имеет право встать после своего падения».

Я хочу сказать вам, что вы не одиноки

Аружан (18 лет)

Я родилась с лишним пальцем. Однажды я играла с другими детьми, они начали дразнить и издеваться надо мной. Именно тогда я поняла, что я другая. С этого момента я начала замыкаться в себе. Я стала неуверенной в себе, плохие мысли поглотили мой разум. Я начала думать, что, как и мой палец, я тоже могу быть «лишней», чем-то, чего не должно быть в этом мире. Я хотела покончить жизнь самоубийством.

В какой-то момент у меня появилась возможность поговорить с психологом в моей школе. Мы говорили о жизни, и она спросила меня, почему я хотела покончить жизнь самоубийством. Я начала плакать и рассказала ей свою историю. Она сказала мне, что мой палец не причина для суицида, а есть медицинские методы решения проблемы. Она поговорила с моей матерью, и через несколько дней мы втроем пошли в больницу, чтобы удалить лишний палец.

Когда сняли повязки, я почувствовал себя так словно вышла из тумана — я почувствовала себя лучше, как будто у меня выросли крылья. Я рассказываю эту историю, потому что наверняка есть другие молодые люди, которые борются с собой. Я хочу сказать вам, что вы не одиноки и что есть выход.

«Государство не имеет права принуждать жить»

Жаклин Женкель (Jacqueline Jencquel) назначила дату собственной смерти: она уйдет из жизни в январе 2020 года, в возрасте 75 лет, в добром здравии и при содействии швейцарской ассоциации помощи при суициде Lifecircle. История этой вполне живой и очень симпатичной пожилой дамы подбавила на днях в Швейцарии масла в огонь дебатов на тему добровольных самоубийств.

Этот контент был опубликован 11 октября 2018 года — 11:00 11 октября 2018 года — 11:00 Кати Роми

Журналистка из Берна, я больше всего интересуюсь сюжетами из человеческой жизни, но также политикой и социальными сетями. Раньше я работала в региональных СМИ: в газете Journal du Jura и на радиостанции Radio Jura bernois.

  • Deutsch (de) "Der Staat kann niemanden zwingen, gegen seinen Willen zu leben"
  • Español (es) “El Estado no puede obligar a nadie a vivir en contra de su voluntad”
  • Português (pt) "O Estado não pode forçar ninguém a viver contra a sua vontade"
  • 中文 (zh) “国家也不能强迫公民违背自己的意志活在世上”
  • عربي (ar) "ليس باستطاعة الدولة أن تُجبرَ أحدًا على العيش رُغمًا عن إرادتِه"
  • Français (fr) «L’Etat ne peut contraindre quelqu’un à vivre contre sa volonté» (Оригинал)
  • 日本語 (ja) 「国は生きる意志のない人間に生きることを強制することはできない」
  • Italiano (it) «Lo Stato non può costringere qualcuno a vivere contro la sua volontà»

Должны ли быть услуги по ассистированному уходу из жизни столь легкодоступными, как сегодня? Насколько этично оказывать помощь при суициде? Мы поговорили об этом с экспертом по вопросам этики Альберто Бондольфи (Alberto Bondolfi), который выступает за более жёсткий контроль за процессами финансирования швейцарских организаций ассистированного суицида.

«Возраст — неизлечимая болезнь, которая неизменно оканчивается смертью». Именно так Жаклин Женкель описывает процесс старения, с неотвратимостью и мучительностью которого она просто отказывается смириться. В свои 75 лет эта энергичная француженка все еще летает на параплане, у нее 30-летний партнер, насыщенная парижская жизнь, она не страдает от неизлечимой болезни. Но кажется, что фраза «все там будем» вовсе не настраивает её на философский лад. Она не хочет безвольно следить за собственным медленным угасанием, наслаждаясь каждым днём, как последним.

Показать больше

Швейцария и проблемы ЛГБТ-сообщества

Как Швейцария относится к радуге? Положительно! Подробнее в нашем фокус-досье!

Показать больше

Рок-легенда Тина Тёрнер стала членом организации Exit

Этот контент был опубликован 11 октября 2018 года 11 октября 2018 года Рок-легенда о своей жизни в Швейцарии, членстве в организации добровольного суицида Exit и о пересадке почки, которую ей предоставил ее муж.

Жаклин предпочитает запланированный уход со сцены, поэтому она решила, что умрёт в январе 2020 года в курортном городе Гштаад, что в кантоне Берн, при содействии врачей базельской ассоциации ассистированного суицида Lifecircle. Весь процесс будет снят на камеру одним из ее сыновей, профессиональным режиссёром-документалистом. Жаклин Женкель уйдет из жизни в Швейцарии, потому что в ее родной Франции ассистированный суицид запрещён законом.

Ее провокативная, порой дерзкая до вульгарности манера рассуждать в СМИ о собственной смерти принесла ей определённую степень известности. «У меня нет желания заниматься любовью с мужчиной, у которого огромный живот, а грудь больше, чем моя», — заявила она недавно в интервью французскому сайту Konbini. Сейчас она борется за право «добровольного прерывания старости», за право человека свободно умирать тогда, когда он решил, вне зависимости от его состояния здоровья.

Показать больше

Подпишитесь на наш канал в Инстаграме

Где бы вы ни были: все о Швейцарии на понятном вам языке!

Свою смерть она намерена инсценировать как свой последний мятеж против жёсткого корсета социальных условностей. По ее словам, начиная с 75 лет человека неизбежно ожидает физическая деградация, может быть даже болезнь Альцгеймера, диабет и другие неприятные сюрпризы старости. А с ними возникают и беспомощность, и нужда в постороннем уходе, и унизительная зависимость от чужих людей, сама мысль о которой для нее просто мучительна.

Все это может показаться шокирующим скандалом. Насколько широки могут быть границы свободы, имеет ли право человек сам распоряжаться своей жизнью? Что касается добровольного суицида, то тут в Швейцарии действует едва ли не самое либеральное законодательство в мире. Эксперт по вопросам этики Альберто Бондольфи (Alberto Bondolfi), выступает за более жёсткий контроль за процессами финансирования швейцарских организаций ассистированного суицида, но не считает, что добровольный уход из жизни должен быть предметом моральных оценок.

«Ангела Меркель была хорошим другом Швейцарии»

Этот контент был опубликован 23 сентября 2021 года 23 сентября 2021 года Бывший министр и президент Швейцарии Иоганн Никлаус Шнайдер-Амман и его напутственные слова в честь Ангелы Меркель!

swissinfo.ch: После объявления в СМИ о своём желании прибегнуть к помощи ассистированного самоубийства на Жаклин Женкель обрушилась целая лавина откликов от людей, многие из которых негативно оценивают ее выбор, отрицают его. Почему так происходит?

Альберто Бондольфи: В Швейцарии мы склонны полагать, что помощь самоубийству оправданна и допустима, но только тогда, когда человек, обращающийся за такой помощью, действительно обречён. Именно такой критерий закреплён главной швейцарской Ассоциацией ассистированного суицида Exit в своих документах. С моей точки зрения, такой подход оправдан.

Проблема только в том, что в общественном мнении почему-то сложилось мнение, что данные критерии носят обязательный правовой характер — что не соответствует действительности. На самом же деле Статья 115 Уголовного кодекса Швейцарии оговаривает только два условия: лицо должно быть в состоянии дать свое осознанное согласие, а органы, ассистирующие при самоубийстве, не должны получать финансовой выгоды от смерти пациента.

Информационная рассылка

Подпишитесь на наш бюллетень новостей и получайте регулярно на свой электронный адрес самые интересные статьи нашего сайта

Альберто Бондольфи (Alberto Bondolfi). © 2009 Roberto Ackermann — Photo Tornow 1003 Lausanne

swissinfo.ch: Почему организации, помогающие при самоубийстве, пошли даже еще дальше действующего законодательства, установив для себя куда более строгие критерии отбора и приёма пациентов?

А. Б.: Это связано с историей возникновения законодательства, регулирующего ассистированный суицид. Статья 115 Уголовного кодекса Швейцарии была сформулирована в 1930-х годах. Ее целью было регламентирование форм самоубийств, отличающихся от современных: например, речь шла о самоубийствах в связи с загубленной честью и разрушенной репутацией, о суицидах в результате романтических разочарований или вследствие банкротств.

Необходимость совершенствования формулировок этого законодательства обсуждалась битых 20 лет. В итоге, предложив различные более или менее рестриктивные варианты, правительство сдалось и пришло к выводу, что в сложившейся ситуации лучше вообще пока ничего не делать и оставить эти две тощие строчки в национальном УК как есть. Но вот прошло время, и сегодня общественное мнение, уже, похоже, хочет, чтобы государство установило все-таки более жёсткие правила в области регулирования самоубийств.

Показать больше

Петер Штамм: швейцарский писатель и его «Архив эмоций»

Этот контент был опубликован 21 октября 2021 года 21 октября 2021 года Хорошо известный на постстоветском пространстве, этот швейцарский немецкоязычный автор создал свою узнаваемую вселенную повторяющихся мотивов.

swissinfo.ch: Таким образом, в Швейцарии самоубийство относительно здорового человека, такого, как Жаклин Женкель, есть совершенно легальный акт. Но можем ли мы считать его этически оправданным?

Показать больше

Добровольный суицид востребован как никогда

Этот контент был опубликован 19 февраля 2018 года 19 февраля 2018 года Если человек хочет закончить свою жизнь и соответствует нужным критериям, в Швейцарии он может воспользоваться услугами ассистированного суицида.

Альберто Бондольфи: Дискуссия между людьми, защищающими свободу воли, и теми, кто выступает в поддержку более жёсткой запретительной линии, далека от завершения. Лично я считаю, что любой суицидальный акт — это решение, которое выходит за рамки добра и зла, и мы не в состоянии дать ему оценку. Морально-этические оценочные суждения следует оставить самому человеку, который решил уйти из жизни.

Поэтому я нахожу, что единственной морально приемлемой реакцией на добровольный суицид является молчание. Мы молча сожалеем о смерти этого человека, точно также, как мы сожалели бы о смерти любого другого человека, воздерживаясь при этом от моральных оценок. Нужно все-таки уметь сопереживать людям, которые идут на этот тотально саморазрушительный акт. Приговоры и оценки тут совершенно не к месту!

Соответственно, отказываясь наказывать тех, кто помогает «третьим лицам» совершать самоубийство, государство отказывается принимать окончательное этическое решение о самой природе суицидальных актов. Государство обязано защищать своих граждан, но оно не может заходить слишком далеко и заставлять кого-то жить против его собственной воли.

swissinfo.ch: Но не появляется ли тем самым риск создать общество, в котором царит культ молодости и нетерпимого отрицания неизбежности старения?

Альберто Бондольфи: Да, такой риск существует, и мы можем наблюдать его сейчас, читая в СМИ отклики пользователей на историю с Жаклин Женкель. Однако противодействовать этой тенденции полицейскими мерами не имеет смысла. Необходимо запустить процесс публичных дебатов на тему оказания помощи при самоубийстве. Государство должно осуществлять более плотный контроль над наиболее активными ассоциациями, устанавливая для них более жёсткие правовые рамочные условия. Ему следует также реализовать более эффективные, чем раньше, меры контроля и надзора, особенно в области финансирования.

Читать еще:  Депрессия, перестала радоваться жизни

Общество должно стараться делать так, чтобы старикам не приходилось стыдиться самих себя

End of insertion

Как они используют свои деньги? Действительно ли их работа – сплошной альтруизм, или все же это прямая или косвенная форма извлечения прибыли? Exit, крупнейшая и организованная очень по-швейцарски, в форме ассоциации, структура, в последние годы значительно ограничила риски злоупотреблений. А вот новые ассоциации, появившиеся в последние годы, относительно невелики и надлежащую степень прозрачности они порой не всегда обеспечивают.

swissinfo.ch: «Я не хочу ощущать себя старой, пахнуть возрастом, быть кому-то в тягость, вызывать сострадание вместо желания». Такие заявления, сделанные недавно Жаклин Женкель на страницах швейцарской франкоязычной газеты Le Temps, выглядят чистой провокацией. Насколько они отражают систему взглядов, сложившуюся в нашем современном обществе по отношению к старости?

Альберто Бондольфи: Мне больше кажется, что это просто какая-то карикатура. Наши года – не только богатство, но и груз, от которого никуда не деться. Мне уже 72 года, и я сам явственно ощущаю наступление старости. Я уже далеко не в такой хорошей форме, как в прошлом, но я не стыжусь ни своего тела, ни того факта, что у меня куда меньше сил и энергии, чем 10 лет назад. Каждый пытается жить в это время настолько хорошо, насколько это только возможно. А общество должно стараться делать так, чтобы старикам не приходилось стыдиться самих себя. Но если у этой дамы есть такое чувство, если она стыдится себя, то я могу сказать, что на свете нет магического средства, способного остановить ее в ее решимости уйти из этой жизни.

swissinfo.ch: Насколько ее демарш и освещение его в СМИ могут послужить для других дурным примером?

Альберто Бондольфи: Такой эффект возможен, под его воздействие могут попасть люди с лабильной психикой. Особенно в этом плане уязвимы, кстати, подростки. Государство должно учитывать это обстоятельство и защищать данную категорию населения в особенной степени. Однако примеру Жаклин Женкель последовать не так-то и просто — она сама заявила, что самоубийство обойдётся ей в сумму в 10 000 франков. У меня создаётся впечатление, что на самом деле это просто состоятельная женщина, ведущая эксцентричную жизнь. Рядовому швейцарцу сложновато вообразить себя на её месте. Так что ассистированный суицид пока остается все-таки больше аристократическим способом покончить со старостью раз и навсегда, и он — не для большинства населения.

Попросить о помощи

Вам кажется, что Вы не в состоянии преодолеть личностный кризис? Обратитесь за помощью.

В Швейцарии действует целый ряд телефонных служб доверия, куда можно позвонить, если к Вам приходят суицидальные мысли.

Организация Dargebotene Hand («Протянутая рука»): тел.: 143, www.143.ch Внешняя ссылка

Организация Pro Juventute, отделение для подростков и молодёжи: тел.: 147, www.147.ch Внешняя ссылка

End of insertion

Статья в этом материале

  • Швейцария и проблемы ЛГБТ-сообщества
  • Рок-легенда Тина Тёрнер стала членом организации Exit
  • «Ангела Меркель была хорошим другом Швейцарии»
  • Петер Штамм: швейцарский писатель и его «Архив эмоций»
  • Добровольный суицид востребован как никогда

Эта статья была автоматически перенесена со старого сайта на новый. Если вы увидели ошибки или искажения, не сочтите за труд, сообщите по адресу community-feedback@swissinfo.ch Приносим извинения за доставленные неудобства.

Комментарии к этой статье были отключены. Обзор текущих дебатов с нашими журналистами можно найти здесь. Пожалуйста, присоединяйтесь к нам!

Если вы хотите начать разговор на тему, поднятую в этой статье, или хотите сообщить о фактических ошибках, напишите нам по адресу russian@swissinfo.ch.

Психологи рассказали как бороться с депрессией из-за коронавируса

Вторая волна ограничений из-за коронавируса спровоцировала депрессивные настроения у людей по всему миру. Исследование, проведенное Национальным научным фондом США, показало, что среди молодых людей в возрасте от 18 до 24 лет почти у половины наблюдаются симптомы депрессии, сообщает портал Common Health.

По данным исследователей, среди опрошенных 2 тыс. человек каждый десятый сообщил, что ему в голову чаще, чем до пандемии, приходят мысли о суициде. Опрос проводился в несколько этапов с апреля по ноябрь 2020.

В Китае аналогичное исследование, проведенное в октябре среди тысячи местных жителей в возрасте от 18 до 35 лет, показало, что от депрессии на фоне коронавируса страдают около 80% опрошенных. В Европе средняя удовлетворенность жизнью опустилась до рекордно низких показателей за последние 40 лет, отмечают исследователи McKinsey&Company.

В России психологи также отмечают резкий рост тревожности и депрессии из-за нового витка эпидемиологических ограничений. Как рассказала «Газете.Ru» член ассоциации специалистов психологии трансового воздействия ATEPS Светлана Изотова, 64 человека из 80, посетивших ее за ноябрь, обращались с жалобами на депрессию, которую спровоцировала затянувшаяся пандемия.

«Согласно моей личной статистике, порядка 80% моих клиентов переживают из-за короновируса. Но среди них только половина переживает за свое здоровье и реально боится заболеть. Большая часть клиентов страдает из-за невозможности нормально зарабатывать на фоне сокращений из-за пандемии, а также волнуется за отношения с супругами, родителями и детьми, которые переживают кризис во время каждого этапа самоизоляции», — заявила психолог.

Как объяснил «Газете.Ru» руководитель информационно аналитического центра «Альпари» Александр Разуваев, эмоциональное состояние людей добивают экономические проблемы, которые настигли многих из-за спровоцированного пандемией кризиса.

«Многие потеряли работу или часть зарплаты. Резко снизились доходы по банковским вкладам. Не так мало людей в России полностью или частично жили на процент. Ситуация очень тревожная. Естественная здоровая реакция нормального человека, который зарабатывает своим трудом и талантом», — отметил эксперт.

Как отмечает Разуваев, общая депрессия в обществе и рост безработицы сказываются и на потребительском поведении. Например, россияне совсем потеряли интерес даже к популярным во все времена атрибутам Нового года.

По данным «Альпари», продажи искусственных елок в 2020 году снизились на 35%, а искусственных сосен — на 18% в сравнении с 2019. На 28% упали продажи мишуры. Елочные игрушки-фигурки стали покупать реже на 10%. При этом средний чек на все эти товары вырос.

«Удивительно, почему в депрессию еще не погрузились вообще все»

Сами россияне рассказали «Газете.Ru» о подавленном состоянии, которое охватило их после того, как статистика новых случаев заражения коронавирусом вновь поползла вверх.

«Живу как в тумане. Не посещаю никакие занятия, на которые ранее ходила с удовольствием, поменялась в поведении и общении, стала более закрытой и молчаливой. Разговаривать ни с кем не хочется, потому что в беседе неминуемо всплывет тема ненавистного коронавируса, что просто добивает. Единственное, о чем я думаю – это то, как выбираться из всех долгов, которые пришлось набрать после увольнения с работы», — рассказывает 28-летняя жительница Краснодара Елена.

В похожем состоянии — 41-летняя Марина из Казани. Как отмечает собеседница «Газеты.Ru», осенью депрессия становится привычным делом для многих, однако в 2020 году поводов ее прочувствовать намного больше.

«Сегодня новая форма интимности – это когда увидел человека без маски. У нас нет никакой опоры и возможности прогнозировать свое будущее, а это порождает много тревоги. Мы прошли дистанционное образование, праздновали дни рождения и свадьбы в Zoom. Если сложить весь тот объем изменений, к которым наша психика адаптировалась всего за полгода, то становится удивительно, почему в депрессию еще не погрузились вообще все», — рассуждает Марина.

При этом иногда депрессия даже оказывается симптомом коронавируса. Так, по словам 37-летней москвички Ирины, в начале ноября она проснулась с сильной болью в мышцах.

«Все тело болит, ну, думаю, хорошо позанималась йогой накануне. На второй день тоже все болит. Отлично, думаю, вот она, сила йоги, ни от какой зумбы или силовых так мышцы не болели, хотя, казалось бы, чего мы там особенного делали? На третий день захотелось умереть», — рассказывает Ирина.

Свое состояние женщина списала на осеннюю хандру и продолжила заниматься привычными делами. Только вот чувство слабости и плохое настроение не отпускали.

«Про коронавирус я, конечно, даже и не думала. Ведь у меня совершенно не было: кашля, насморка, температуры, пониженной сатурации, трудностей с дыханием, потери вкуса. Какое-то время сильно поболело тело, не было сил вставать утром, зато была слабость, постоянная усталость и все время хотелось умереть», — жалуется женщина.

Спустя несколько дней у Ирины пропало обоняние и появилось странное ощущение пустоты в носу. А затем тест на антитела, который посоветовали сдать друзья, показал положительный результат. «Терапевт сказал, что я сейчас здорова, переболела, и у меня много антител», — подводит итог москвичка.

Не легче бороться с депрессией и за рубежом

Поделились своим подавленным настроением и россияне, живущие за рубежом. Так, по словам 28-летней Татьяны, переехавшей в Финляндию, депрессивное состояние преследует ее неминуемо уже с марта.

«Не могу найти причину пойти помыть голову и вообще за собой ухаживать, ношу одежду в пятнах, растянутые старые вещи, страдаю бессонницей, меня мучает тревожность. Если знаете кого-то, кому грустно сейчас, не обижайтесь, что у них нет сейчас на вас сил. Просто поддерживайте. Так победим и болезни, и потери, и даже ноябрь», — заявила девушка «Газете.Ru».

Настрой Татьяны разделяет и жительница Германии, 22-летняя Наташа. «Хотя вторая волна самоизоляции и намного проще первой, настроение все равно на нуле. Нет желания выходить на улицу, видеть кого-либо, делать что-то. На работе перешла на удаленку, чтобы просто быть дома и меньше слышать о вирусе. Странные ощущения, такого не было никогда. Сходила к врачу, он диагностировал: депрессия. От таблеток отказалась, не знаю, чем себя спасать», — пожаловалась девушка.

Еще более смешанную гамму чувств сейчас испытывают жители США, которым помимо масштабных проблем с коронавирусом пришлось пережить выборы нового президента. Более того, всеми любимый праздник День благодарения 26 ноября прошел также в условиях ограничений, что немало подкосило американцев и россиян, живущих в Штатах.

«Складывается ощущение, что вирус не закончится никогда. И совсем не ясно, что делать со своей жизнью и как спасать настроение, которого нет уже несколько месяцев. И вроде бы так красиво вокруг, и в политике изменения, и есть какое-то движение вокруг, а даже шевелиться не хочется», — рассказала «Газете.Ru» 25-летняя Алина, переехавшая в Нью-Йорк два года назад.

Расписание, изоляция от новостей и отдых спасут от депрессии

«Газета.Ru» попросила психологов дать тем, кому сейчас тяжело выйти из депрессии, несколько советов. В первую очередь, для оздоровления эмоциональной системы стоит укреплять личную стрессоустойчивость, считают они. Например, начать структурировать свой день — это рекомендует заведующая отделением экстренной психологической помощи СПб ГБУСОН «КЦСОН Невского района» Надежда Быкова.

«Занятость, наполненность дня — эффективная практика для предупреждения негативных эмоциональных состояний. Среди домашних забот полезно выделять время для себя. Регулярное игнорирование реализации доступных желаний ведет к неудовлетворенности жизнью в целом. Планирование дел под запись полезно тем, что результат можно увидеть. Также регулярная физическая активность — мощный антидепрессант», — уверена психолог.

Психолог Анастасия Ксенофонтова советует не погружаться с головой в информационный поток, который сейчас перегружен коронавирусом.

«Ежедневные цифры и статистика продолжат тревогу только увеличивать, нежели снижать. Для этого можно выбрать один-два информационных ресурса, которым вы доверяете и которые будете проверять на предмет новой информации. Также можно ограничить поглощение информации по времени — выбрать определенный отрезок времени в течение дня, в которое вы читаете новости», — отмечает специалист.

Для профилактики депрессии стоит также разделять продуктивную тревогу от непродуктивной. Как отмечает Анастасия Ксенофонтова, даже если сильно хочется поволноваться, нужно отделять то, на что вы можете повлиять от того, на что точно не можете. Кроме того, полезно также уделять больше времени себе.

Читать еще:  Много лет веду ночной образ жизни

«Давать себе больше сна и физической активности. Брать больше пауз, чередовать занятия по степени сложности, брать время на расслабление и возможность побыть с собой», — заключила психолог.

Личный опытМоя мама покончила
с собой

Моя мама покончила с собой — Личный опыт на Wonderzine

Когда мою маму в первый раз увозили на скорой, я помню, как слышала обрывки разговоров санитаров, доносившиеся с переднего сиденья, — они обсуждали купленные со скидкой сапоги и селёдку под шубой, а я не понимала, как можно говорить о таких вещах, когда рядом умирает человек? Для врачей это рабочие будни, но потом я ещё много раз в жизни твердила себе: никто не обязан знать твою историю, никто не обязан сочувствовать, подбирать слова и обходиться с тобой по-особенному. Об опыте как у меня не говорят в публичном пространстве, и за пределами кабинета психотерапевта никто тоже не рассказывает, как с этим жить дальше. Моя мама пыталась покончить с собой дважды, и во второй раз у неё всё-таки получилось.

огда мне было четырнадцать и я была полностью поглощена пубертатными переживаниями, от мамы ушёл мужчина, с которым она долго пыталась создать, как принято говорить, нормальную семью. Ушёл, прихватив с собой немаленькие для нашей семьи деньги, поэтому на отъезде в закат его

отношения с моей семьёй не закончились. К этому моменту я уже отдалилась от неприятного отчима и, соответственно, от мамы: меня его уход никак не затронул, а о глубинных причинах их разлада мне не было известно почти ничего. Я разве что втайне порадовалась тому, что в моей жизни больше не будет чужого человека, эпизодически прикладывавшего много жестоких усилий к моему «воспитанию»: иногда он меня просто бил. Маминых страданий я тоже почувствовать не успела: началась долгая череда судов, между которыми она как обычно ходила на работу, как обычно вытаскивала меня на семейные праздники, да и вообще вела себя как обычно. В один из дней стало известно, что процесс она проиграла — за отсутствием документов и любых других доказательств. У мамы началась настоящая депрессия.

Общественный статус депрессии сегодня немного изменился: людям, страдающим от неё, легче рассказать об этом, легче получить помощь и в конце концов легче признаться себе, что у тебя депрессия, а не просто лёгкая хандра. За пределами больших городов ситуация скорее та же, что и десять лет назад: большая часть жителей России в депрессию не верят, но зато верят в людей, которым по каким-то причинам нравится страдать и душевно лениться. В общем, моя мама даже не поняла, что нездорова, а я, будучи подростком, такого слова вообще не знала и была способна разве что на ницшеанские советы про укрепляющие нас испытания.

Маме они, конечно, не помогали: если она не шла на работу, то лежала дома с выключенным светом и плакала.

Когда ей стало понятно, что её состояние не меняется и не проходит само собой, она направилась к врачу — среднестатистическому провинциальному психиатру, который практически не глядя выписал ей антидепрессанты. На какое-то время сильнодействующие таблетки стали неплохим двигателем, и мама даже стала превращаться в активного человека. Она захотела получить заочное высшее образование, выходила встречаться с друзьями, заводила какие-то отношения. Психиатра она продолжала посещать исправно — и мне стало казаться, что наша жизнь снова превращается в обыкновенную и вполне счастливую. То, что таблеток с каждым месяцем становилось всё больше, меня не смущало, а зря: если врач не старается убрать препараты из жизни пациента, а прописывает ему очередной коктейль из нейролептиков с ноотропами, это значит, что врач не очень. Просто запомните это.

В первый раз всё произошло настолько тихо и обыденно, что я до сих пор не понимаю, как к этому относиться. Однажды я вернулась домой из школы и, кажется, как обычно пошла в свою комнату — дверь в комнату мамы была закрыта, за ней было тихо, но меня ничего не насторожило: иногда она работала во вторую смену и по несколько часов спала днём. Вечером в гости пришла бабушка — и уже вдвоём мы обнаружили, что мама не спит. Просто лежит, не может говорить и двигаться.

В мусорном ведре я нашла около двадцати пустых блистеров, аккуратно вложенных в пустую коробку из-под таблеток. Она выпила всё, что ей прописывали за эти полгода.

Медикаментозная передозировка — один из самых популярных способов самоубийства, но умереть от интоксикации не так-то просто: если пытавшегося покончить с собой вовремя найдут, то обязательно спасут. Так случилось с моей мамой: до утра ей делали промывание и ставили капельницы. Когда я приехала в больницу с остальными малочисленными родственниками, она была уже на ногах. Ходила медленно, не могла говорить, постоянно вертела в руках свою шапку и роняла её на пол. Я поднимала её и снова давала ей в руки — и так много-много раз по пути к машине. Мне стало очень страшно. Домой мама не поехала — без особенных церемоний и предварительных следований её отправили в психиатрическую клинику в области. Перед тем как дверь машины захлопнулась, она успела передать мне свою куртку: мол, ей уже не надо, а я могу замёрзнуть.

ы ездили навещать её каждую неделю. Была зима, и это заведение мне запомнилось в самом ужасном виде из возможных: типичная российская областная «психушка» — это вообще не санаторий. Огромная территория, доступ к посещению открывается в строго определённые дни,

большая часть зданий разрушена, меньшая — это аварийные коробки в два-три этажа, где людей вне зависимости от состояния держат в одинаковых палатах в хаотичном порядке. Люди, пытавшиеся совершить суицид, подростки с лёгкими расстройствами, старики в тяжёлом состоянии и постоянные местные обитатели, от которых уже давно отказались родственники. Никто, естественно, не стремится общаться с другими и ждёт визитов родных. Кажется, этот кошмар для моей мамы закончился довольно скоро: спустя какое-то время местные врачи, и без того заваленные постоянно прибывающими пациентами, решили, что она вполне здорова и её можно отпустить домой. Мама вернулась с пачкой рецептов и без желания что-то менять.

Мне сложно описывать эти события и быть уверенной во всех подробностях: из того периода жизни я практически ничего не помню, кроме того, что я очень ждала, когда он закончится.

Я старалась жить, как мне хотелось, быть с друзьями, влюбляться, учиться — но дома всегда была мама, которая подолгу плакала практически каждый день.

Говорят, если у вас не было депрессии, вы не поймёте, что это за состояние. Но жизнь рядом с человеком в депрессии — тоже изматывающий цикл, и мне легко понять тех, кто не выдерживает. Вроде бы мы жили, я оканчивала школу, мама продолжала работать. В этот период наши повседневные разговоры были чудовищными. Мама говорила, что она обязательно попробует ещё раз. Говорила, что не знает, кто мой отец. Что иногда жалеет, что не сделала аборт. Советовала надеяться только на себя и никому не доверять. Кажется, меня спасли только дух противоречия и абсолютное невежество: я не верила в серьёзность её состояния, думала, что это когда-нибудь пройдёт так же внезапно, как началось, а все её слова списывала на плохое настроение.

Мама продолжала пить таблетки, раз в полгода ложилась на обследование, ни одно из которых не давало результатов — один раз у неё нашли неопасную кисту головного мозга и отпустили.

Антидепрессанты, кажется, она пила без перерыва около четырёх лет: у неё начались головные боли, она набрала вес, перестала закрашивать седину.

Хуже всего было то, что обстоятельства совсем не способствовали выздоровлению: близкие, включая меня, были неравнодушны, но никто так и не попытался по-настоящему оценить серьёзность её состояния. Я окончила школу, поступила на первый курс и уехала в Москву — тогда у меня началась жизнь, совсем не похожая на то, что происходило со мной до этого.

Я наконец-то смогла начать распоряжаться своей жизнью самостоятельно — в меру, конечно, своих возможностей. Я училась писать, устроилась на первую работу и продолжала ездить домой — всё реже и реже. Там ничего не менялось: постоянно плачущая мама, которая твердила, что больше не может жить. К тому моменту я уже практически смирилась и даже внутренне готовилась к тому, что самое плохое вполне может произойти. Параллельно я пыталась контролировать собственную жизнь и добиваться своих целей. Сейчас я скорее виню себя за невнимательность и закрытость: мне удалось частично сберечь себя, но совсем не удалось помочь маме. Однажды утром мне позвонили и сообщили, что она повесилась. Случилось что-то глупое: её квартиру залили соседи сверху, она сделала уборку, а потом взяла какую-то верёвку и вышла в подъезд.

Потом были неприятные похороны, с которых я сбежала, семейные обиды — ведь это я, самый близкий для неё человек, должна была спасти её от тяжёлого состояния, но как? — и осознание того, что я осталась в абсолютном одиночестве. Я не чувствовала, кажется, ничего особенного: никакого страшного отчаяния, нежелания жить. Всё было очень просто и ясно, о её выборе я знала ещё четыре года назад. Никогда не игнорируйте, если человек говорит вам, что принял такое решение — даже если разговор кажется вам шуткой или дурачеством, в огромном количестве случаев эти слова что-то значат.

егодня люди с суицидальными наклонностями находятся в приличной зоне видимости, и лучше чаще говорить о вещах, которые пережить без потерь невозможно. Для меня этот кошмарный период жизни и его финал стал определяющим. В любых отношениях я сегодня предпочту

экономить себя, привязанность кажется мне вероятностью обречь себя на будущий разрыв, чувство вины я испытываю в постоянном режиме. Когда я рассказываю редким людям о том, что переживала, меня часто жалеют и удивляются: моя нормальность и относительная успешность плохо соответствуют тому, что происходило со мной в прошлом и происходит по сей день. Я скучаю по маме и понимаю, какую ужасную шутку сыграла с ней жизнь в обществе, которое заставляет человека придерживаться определённых правил, чтобы его существование можно было считать полноценным, и всеобщее неверие в реальную опасность психических заболеваний. В какой-то вакуумной этике я допускаю, что в её ситуации просто не было другого решения: никто, включая её саму, не знал, что делать — мы просто ждали, что «пройдёт само».

Любую смерть пережить и принять очень сложно, но у самоубийства особый статус: многим оно кажется выбором «слабака», который просто не смог справиться по-другому. Это не так: на действия из разряда «бороться и побеждать» способны здоровые люди, особенно те из них, у кого есть поддержка, а её нужно немало. У моей мамы не было ни того, ни другого. Самое ужасное, с чем мне довелось столкнуться, — это прямые обвинения меня в её смерти. Чуть позже я поняла, что в таких обстоятельствах неосведомлённый подросток мало чем может помочь взрослому человеку, да и не все взрослые способны на такую помощь. Скорее всего, мне ещё не раз придётся столкнуться с тем, что эта история для меня не закончилась — как минимум мне придётся перестать бояться потерь и научиться кому-нибудь доверять. Никаких идеальных рецептов, к сожалению, нет и не будет: я стараюсь просто напоминать себе, что бывает так, но бывает и по-другому. Жизнь моей мамы прервалась, но очень хотелось бы, чтобы жизнь других сложилась иначе.

голоса
Рейтинг статьи
Ссылка на основную публикацию
ВсеИнструменты
Adblock
detector